Утром мать недоумевала, что бы мог значить этот сон. А днем женщина, которая иногда помогала по дому, попыталась стащить деньги. Она засунула их под одежду, а когда проходила мимо матери, деньги выпали. Они были в мешочке, точно в таком же, какой мать видела во сне. Мать подняла его — в нем были все наши деньги, и мы их едва не лишились! Она сочла это событие проявлением заботы со стороны своего охранителя и была уверена, что это Намтэл сделал так, что мешочек упал на пол.
Намтэл являлся матери во снах на протяжении всей ее жизни, причем всегда в одном и том же облике. И хотя сведения, которые она от него получала, бывали разными, как правило, то были сны, несущие помощь, защиту и руководство.
До десятилетнего возраста я ходил в христианскую школу, а потом родители забрали меня оттуда и я поступил в монастырь Мэри. Один из тамошних монахов, Ген Сенгтуг, время от времени рассказывал мне свои сны. Некоторые из них я помню очень ясно, потому что они напоминали сны моей матери. Он часто видел во сне Сипэ Гьялмо, одну из важнейших и древнейших среди просветленных охранителей традиции Бон. Практика Сипэ Гьялмо есть и в других школах тибетского буддизма, а во дворце Потала в Лхасе есть ее святилище. Сны о Сипэ Гьялмо, которые видел Ген Сенгтуг, направляли его в жизни и в практике.
В его снах Сипэ Гьялмо выглядела не тем гневным божеством, которое мы видим на изображениях в храмах и залах для медитации. То была очень старая женщина, седовласая и согбенная, опирающаяся на трость. Ген Сенгтуг всегда встречал Сидпэй Гьялмо в бескрайней пустыне, где стоял ее шатер. Кроме нее, там никто не жил. Монах смотрел на выражение ее лица, довольное или печальное, следил, не проявляется ли гнев в ее движениях. Наблюдая за ней, он каким-то образом понимал, что нужно делать, чтобы устранить препятствия в практике или изменить некоторые жизненные ситуации в более благоприятном направлении. Так она направляла его в снах. Благодаря сновидениям Ген Сенгтуг поддерживал с ней тесную связь, и на протяжении всей жизни она являлась ему в одном и том же облике. Связанные с ней переживания — хороший пример снов ясности. Тогда я был еще мал, но хорошо запомнил, как однажды, слушая монаха, рассказывавшего очередной сон, внезапно осознал: он говорит так, будто это его друг, который живет где-то в другом месте. Я подумал: вот бы иметь друзей, с которыми можно было бы играть во сне, — ведь днем мне не очень-то удавалось поиграть, потому что занятия были очень напряженными, а учителя строгими. Именно такая мысль пришла мне тогда в голову. Так что вы видите: по мере того, как мы растем, наше понимание сновидений и практики сновидений, как и повод для занятий этой практикой, могут обретать все большую глубину и зрелость.