Наконец, когда он закончил практику применения, йогин может перейти к практике применения или реализации силы, обретённой от единения с божеством. Манифестациями этой силы являются обычные и особые проявления. Говоря в целом, это различные виды мирских обретений, детально описанные в Махавайрочана-абхисамбодхи тантре, в особенности в разделе 43 Главы VI, и сверхъестественные обретения, то есть Пять Чудесных Проникновений и, наконец, само Просветление. Два этих типа обретений приходят от практик с воспринимаемыми формами и практик без таковых. Махавайрочана-абхисамбодхи тантра рекомендует, чтобы йогин посвящал свои усилия достижению особых способностей, возникающих из самадхи воспринимаемых форм, поскольку это также даст ему доступ и к обычным обретениям.
Закончив этот краткий обзор широкого спектра практик, изложенных в Махавайрочана-абхисамбодхи тантры, было бы, вероятно, лучше всего завершить это Введение и позволить читателям перейти непосредственно к Махавайрочана-абхисамбодхи тантре. Однако, в виде примечания я хотел бы отметить роль, которую в Махавайрочана-абхисамбодхи тантре израют манас и творческое воображение. У нас уже была возможность исследовать природу манаса, однако в Махавайрочана-абхисамбодхи тантре он имеет другой, крайне важный аспект, который следует рассмотреть. Ибо, несмотря на предполагаемую природу манасы и образы восприятия, которые он создаёт, во многих отрывках из Махавайрочана-абхисамбодхи тантры указывается, что они также могут быть позитивно использованы теми, кто не в состоянии прорваться к реальности в более непосредственной манере, описанной в Главе I. Дело в том, что, поскольку наш обычный взгляд на мир неудовлетворителен, функция манаса в создании образов может также быть использована для конструирования освобождающего, альтернативного взгляда на вещи, с помощью которого мы приблизительно уравниваем себя со структурой реальности, манифестируемой Вайрочаной как исходно существующая мандала. Сперва обычный мир сансара и его структуры растворяются в недвойственной пустоте, – доска вытирается начисто. Затем, производимый этим самадхи, генерируется новый мир с использованием творческого воображения, с использованием образов божеств, звуков мантр и тому подобного, как бы на стадии разработки. Обоснованность таких образов достигается милостью трансформирующей силы (адхиштхана) Вайрочаны. Вайрочана непрерывно пронизывает вселенную своим Телом, Речью и Сознанием ради раскрытия истинной природы вещей существам, которые в свою очередь должны взаимодействовать и стремиться к обретению контакта с освещающей силой Вайрочаны. Все мандалы, мантры и мудры, изложенные в Махавайрочана-абхисамбодхи тантре были открыты, чтобы действовать как мосты между нами и Вайрочаной.
Такое представление о манасе, играющем важную роль в перестройке духовной жизни, имеет в Индии долгую историю. Например, мы можем найти эхо или даже истоки многих "тантрических" идей и практик в Ведах. В них такие термины как манас и другие слова, производные от корня ман, часто используются для указания на процесс обретения просветлённости последователями Вед. Например, маниша используется для указания на визуальное восприятие, которое может быть пробуждено Сома и находит своё выражение в священной речи (= мантре). Так, согласно Женин Миллер (1985), откровение проходит через сердце как место синтеза, где пребывает сила ума, комбинирующая осознание, понимание и интуитивное восприятие, стремящаяся к высшему видению. Здесь интересно отметить важность сердца как центра создания светящегося видения. В Махавайрочана-абхисамбодхи тантре чётко утверждается, что манас расположен в сердце. Здесь термин "сердце" должен, вероятно, пониниматься как ядро внутренного измерения человека. Разумеется, эта идея не уникальна для Махавайрочана-абхисамбодхи тантры даже в буддизме, так как школа Тхеравады полагает "сердечную основу" (хадая-ваттху) как место пребывания манаса. Если великий комментатор Буддхагхоша в своём Пути к Чистоте (Вишуддхи-магга) понимает это вполне буквально как физическое сердце, то другие тхеравадины понимают это как внутреннее ядро личности.
В Ригведе есть весьма примечательный отрывок, где говорится, что Агни сидит в тайном месте (гуха нишидан), "Там находят его мужи, одарённые силой видения, /Когда они произнесли священные слова, высеченные в сердце" (РВ I.67.4. Пер. Т.Я. Елизаренкова).
Тайное место есть внутреннее помещение сердца, также походящее на пещеру35. Действительно, это становится очевидным и при прочтении Упанишад, где сердце есть спрятанная пещера, в которой пребывает нерождённый атман, сущность всей вселенной. Такие заявления можно сравнить с такими словами из Махавайрочана-абхисамбодхи тантры, как: "Вторая основа есть совершенный Будда, восседающий на великом царском лотосе в том же зеркальном диске, пребывая в самадхи, [как если бы он находился] в пещере" (VI.23). Схожесть мысли ещё более примечательна, когда мы осознаём, что Агни символизирует бессмертный свет духовного освещения в Ведах и потому эквивалентен Вайрочане, само имя которого означает "Освещающий". Разумеется, это вовсе не представлялось удивительным для составителей Махавайрочана-абхисамбодхи тантры, потому что для них Махавайрочана являлся источником всего ценного.