Квартира-музей на проспекте Мира

Маргарите Петровне 95-й год. Она с трудом передвигается (на ходунках или инвалидной коляске). Без помощи Надежды, дочки, которая, кстати, работает на телевидении, покидать дом не может. Живет супруга великого комментатора в квартире около метро «Проспект Мира», которую ему когда-то выделили советские власти. Периодически дочка отвозит ее на дачу в Загорянке Щелковского городского округа Подмосковья. Скромный дом, где когда-то отдыхал комментатор, стоит на улице, названной в его же честь, — Озерова. К слову, дом достался Озеровым по наследству от деда-священника. На территории участка была церковь, но в 30-е деда не стало (как говорят старожилы, расстреляли), а родные из церкви сделали дом.

На мой вопрос по телефону: «Что вы любите?» - Маргарита Петровна ответила: «Варенье». Так что я закупилась баночками вкусного домашнего варенья и отправилась к ней в гости.

Встречает она радушно. Все время улыбается. Мы сидим за большим столом в квартире, где все напоминает о великом комментаторе.

Вот рояль, на котором он играл. Вот его фотографии и фотографии его друзей. Отдельно портреты его предков, среди которых были священники и дворяне. Вот фарфор, который ему часто дарили, с изображением фигур спортсменов или спортинвентаря. Любил ли гжель Озеров? Кто-то когда-то решил, что любил, потому все и дарили. Так и собралась коллекция.

Дочка Надя (она непременная спутница мамы) очень бережно достает бархатную коробку, в которой хранится главное богатство — олимпийский орден. Вообще, все в квартире точь-в-точь такое, как было при Николае Озерове. Так уж получилось, что денег на ремонт не было, так что все сохранилось в «первозданном виде».

Есть идея сделать жилище квартирой-музеем великого комментатора. Но это уже, думается, после ухода Маргариты Петровны, которой хочется пожелать долгих лет жизни.

«За беременной мамой по степи бежали голодные волки»

В молодости Маргарита Петровна была, судя по фотографиям, притягательной красавицей.

— Супруг вам рассказывал, почему сам не был на войне?

— Когда началась война, он только-только поступил в ГИТИС. Воевать его не отпустили: Сталин считал, что актеры, спортсмены должны поднимать дух народа. Они сразу организовали концертную бригаду из студентов 1-го курса, 5-я фронтовая бригада, и ездили на фронт, ставили для солдат капустники. Кроме того, его возили по стадионам, где он играл в теннис. Народ смотрел и понимал: жизнь продолжается! У моего мужа было много высоких наград, но главной он всегда считал медаль «За оборону Москвы».

— Не могу не спросить про слух о том, что Николай Николаевич однажды чудом избежал проблем с законом.

— Это правда. Когда он был еще школьником, в Москву приехал знаменитый французский теннисист Анри Коше. Озеров тогда уже выигрывал турниры среди мальчиков. Анри Коше обратил на него внимание: «Из этого толстяка выйдет толк». Спустя много лет на каком-то соревновании во Франции Николай Николаевич встретил уже пожилого теннисиста Анри Коше, который поинтересовался, как там Озеров… Он и не подозревал, что это и есть тот самый Озеров. Они очень тепло пообщались. Когда муж вернулся в Москву, его вызвали в Первый отдел: «А вы знаете, что в годы Второй мировой войны Коше поддерживал фашистов?» Отца подозревали в шпионаже, грозили увольнением. Его спас политический обозреватель Валентин Зорин. Он нашел в архивах документы и доказал, что на самом деле Коше участвовал в движении Сопротивления. И это спасло.

— Почему вы переехали из дома, где к вам ходил сам Жуков?

— Когда свекровь слегла, Коля пошел просить новую квартиру, потому что на третий этаж тяжело было ее носить. Вот тогда, можно сказать, в советское время, мы разъехались по отдельным квартирам. Мы с Колей оказались тут, на проспекте Мира. Мне довелось за всеми ухаживать. За мамой (она прожила 97 лет, кстати). За своей свекровью, которая слегла после инсульта. За Колей, когда он заболел.

В итоге я не работала с 1974 года.

— Каким Озеров был в быту?

— Очень легким человеком. Он ни к чему не придирался. Ему было все равно, что есть. Любил котлеты по 10 копеек. Я их покупала и жарила. Не то чтобы я не могла сама приготовить, но иногда времени не было на это, требовалось быстро что-то подать. Вообще, к нему очень часто приходили гости. Коля был радушным хозяином. А мне приходилось накрывать столы, готовить. Помощницы по хозяйству у нас не было. На мне был весь быт: стирка, глажка, уборка.

«Дома Коля пел оперетты, а я балдела»

— Как думаете, в чем феномен народной любви к вашему супругу?

— Он был очень культурный, благородный и честный. Ему все доверяли. Он даже в Кремль проходил без паспорта. Помню, как солдатики ему там честь отдавали: «Николай Николаевич, здравствуйте! Проходите». А в моем паспорте до буквы все проверяли. Но я не обижалась.

До сих пор ходит байка, что Николай ругнулся матом в эфире. Этого не было и не могло быть, потому что он из дворянской семьи, у них вообще не принято ругаться матом.

— А как такая байка появилась? Кто ее запустил?

— Откуда же я знаю, моя родная. Думаю, что просто народ хотел, чтобы любимый им комментатор Озеров был такой же, как и народ. И ему приписали эту историю.

— Вся страна, можно сказать, балдела от голоса вашего супруга. А как вы его воспринимали?

— И я балдела. Знаешь, моя родная, в обычной жизни у него такой же голос был, как по телевизору.

— Когда он просыпался, то что вам говорил своим особенным тембром?

— «Доброе утро, любимая». Я так думаю, что голос ему достался по наследству. Его отец был оперный певец Большого театра. И по другой линии все в роду священники были, то есть много говорили на проповедях, пели. Думаю, эта способность «звучать», этот тембр, передавались из поколения в поколение.

— А почему он не стал оперным певцом, как его отец?

— Судьба! Николай рассказывал, что всю жизнь мечтал петь, как его отец (я того не знала, потому что он умер в 1953 году). Но у него не было верхних нот. В оперном пении нужно иметь верхние ноты, а у Коли их не было. Когда Коля учился, на один капустник пришел его отец. А Колю попросили в паяцах заменить главного героя. У него тенор, а главный герой — баритон. «Ты сын оперного певца, Коля, выручай». А он все партии знал наизусть. В общем, он согласился. Спел. И это услышал его отец, который пришел на этот концерт. Он сказал потом: «Я много халтур в своей жизни слышал, но такой еще не доводилось».

Николай вспоминал это с юмором.

— Он пел дома?

— Да. Оперетту. Какую? Из «Марицы», из «Сильвы». Любую. Он любил оперетту вообще. А я любила слушать и петь что-то из Высоцкого и Окуджавы. Окуджава, кстати, наш сосед, он в этом доме жил. А Коля эту музыку не любил категорически. Он любил только оперу и классическое искусство.

— Вы с ним часто спорили?

— Нет. И если спорили, то только о театре.

— Он рано вставал?

— Ой рано. В пять часов приблизительно. Он был человек организованный, потому что спортом занимался каждый день. Спорт мобилизует. Я думаю, что благодаря этому Николай много дел успевал сделать за день. И меня старался привлекать к спорту: мы в теннис играли вместе.

— Как он отреагировал на новость про вашу беременность?

— Радовался. А когда узнал, что родились мальчик и девочка, кричал: «Микст». Это в теннисе, когда мальчик и девочка играют. Дети родились с разницей в 10 минут.

«Хочу каждый день обнимать сына»

СПРАВКА «МК»:

Озеров-младший попал под уголовное преследование в 2012 году, будучи главой подмосковного поселка Загорянский. Тогда он узнал о махинациях с колхозными земельными участками. Их, по словам чиновника, скупали в начале нулевых практически за бесценок, и активное участие в этом принимала известная банда татарских. Но в итоге дело завели против самого Озерова по статье «Взятка». Видеообращение сына телекомментатора в свое время публиковал «МК».

Приговор был вынесен в 2015 году. 8,5 года колонии и штраф в 400 миллионов рублей. Взять под стражу в зале суда Озерова не могли — он находился в больнице. После выписки он ждал, что за ним придут, спокойно жил со своей матерью несколько лет. При этом с 2018 года мужчина находился в федеральном розыске. В начале 2025 года задержан и помещен в колонию.

— Помните день, когда узнали об аресте сына?

— Утром 17 июля 2012 года нас разбудил звонок. Сказали, сына арестовали, у нас в Загорянке обыск. Я была в шоке. Пришлось срочно ехать туда. В комнате у нас много разных фотографий. И есть фотография моего мужа с орденами. Один оперативник задал вопрос жене брата, кто это. Она ответила: «Это Озеров Николай Николаевич». А этот необразованный сотрудник удивился: «Чего ты гонишь, Озеров у нас в СК сидит». Это, конечно, смешной случай, но представляете, что я пережила! Мой сын никогда не совершил бы преступление, самое ужасное для всей семьи в нравственном отношении. Он из такой семьи, где все его предки верой и правдой служили России: мой муж, которого знала и любила вся страна, брат мужа, создатель киноэпопеи «Освобождение» Юрий Озеров, все рязанские предки, священники, военачальники, композиторы. Прабабушка Озеровых была любимой крестницей генерала Скобелева. Я уверена, когда сын освободится из колонии, мы будем подавать на пересмотр дела. Представляете, штраф ему присудили сотни миллионов рублей, а у него, кроме дома Озеровых 1913 года постройки, ничего нет. Хорошо, что удалось доказать, что этот дом не нажит преступным путем, как пыталось следствие это сделать.

— Расскажите про этот дом, пожалуйста.

— В Загорянке на нашем участке была церковь. Прадед моих детей — протоиерей Николай Степанович Озеров из Рязанской губернии. Когда после революции начались гонения на церковь, он сидел в Бутырской тюрьме. Новомученик. Это дочь узнала в архиве, в семье тему вообще не обсуждали. Видимо, боялись.

Дачные старожилы вспоминали, что после тюрьмы, в конце 1920-х — начале 1930-х, Николай Степанович жил в Загорянке, служил в этом доме как в катакомбной церкви. То есть люди приходили к нему на службу. Рядом была колокольня, звенели колокола. Церковь называлась — Преображения.

И Колю арестовали 17 июля, в день Царственных мучеников. Это все неслучайно. Мы все время ощущаем помощь святых. Еще одна история, связанная с Загорянкой. 1972 год, горит торф, все Подмосковье горит, дети еще маленькие. Всех вывезли на дорогу, огонь приближается к дому. Моя свекровь, Надежда Ивановна, попросила племянника пробежать вокруг дома с иконой Святого Трифона, она считала его покровителем семьи Озеровых. Вы не поверите, ветер повернул в другую сторону и дом не сгорел. Я очень надеюсь, что этот озеровский дом скоро дождется своего хозяина. Может, его отпустят по УДО. Это будет чудо.

— Вы часто общаетесь с ним?

— Мы с сыном общаемся по телефону, он звонит, спрашивает о здоровье, просит, чтобы я его дождалась. Но это только Бог ведает, доживу ли.

Ездила к нему с Надей два раза в колонию на свидание. Сначала просто на краткосрочное. Потом на длительное. Спасибо руководству УФСИН Ленинградской области, разрешили на краткосрочном свидании встретиться в кафе при колонии, а не по телефону через стекло (там на второй этаж надо подниматься, я не доползла бы).

Сотрудники меня провезли на коляске по территории колонии, все было как во сне. Я и сын в колонии! Но это же не конец жизни. Мы все переживем. Я уверена.

Собираемся в начале октября еще раз съездить. Как Бог даст.

Если бы мой муж был жив, никогда бы не решились сфабриковать такое дело. Просто время изменилось, и те, кто занимается провокациями взяток, чтобы убрать неугодных руководителей, повылезали из всех щелей. Моего сына выбирали жители, они его поддерживали, а он обожал свою Загорянку. Надеюсь, что руководство Верховного суда достанет из-под сукна эти материалы и посмотрит, на каком основании нам отказали в пересмотре. В России надо жить долго, и мы доживем до справедливости.

— О чем вы мечтаете?

— Я мечтаю, моя дорогая, жить спокойно, радоваться солнцу и хорошим новостям, вспоминать счастливые моменты нашей с мужем жизни, чтобы все были здоровы и ничего не болело.

Наверно все таки выпустят.
Столько сидел.
Раз движуха пошла.
Да и народ попросит. Чтоб известная фамилия  была оправдана.

Это не юридическое пожелание с твоей стороны.
Был главным хреном в какой-то задрипанной деревне и отпустят?
Тут нам на новый год целый губернатор не скажу какой сибирской области чебуреки жарил. Восемь лет отсидел от звонка до звонка.