Давайте разберёмся, почему в российских регионах всё чаще отключают мобильный интернет.

На дальнобойных беспилотника, атакующих российские заводы и инфраструктурные объекты, всё чаще находят обычные SIM-карты. Например, на украинских реактивных FP-2, по открытым публикациям, фиксировали SIM-карты израильского виртуального оператора Monogoto и гонконгского Webbing Hong Kong Limited. Это не спутниковая связь, а глобальные IoT/M2M-операторы, которые работают через инфраструктуру обычных сотовых сетей в разных странах.

Что такие SIM-карты делают на борту БПЛА? Они дают аппарату доступ к мобильной сети. Если на беспилотнике установлен LTE- или 5G-модем, он становится обычным абонентским устройством. Через этот канал можно передавать координаты, телеметрию, служебные данные, фотографии, видео и команды коррекции.

Для гражданских БПЛА это нормальная логика работы вне прямой радиовидимости внешнего пилота. Для военного применения та же самая инфраструктура становится дешёвым дальним каналом связи. Глобальные виртуальные операторы делают такую схему устойчивее: аппарат не привязан к одной сети и может регистрироваться у разных операторов через роуминг. Для сети он выглядит не как "дрон", а как обычное IoT-устройство: трекер, датчик, телематический модуль или другой абонент с машинной передачей данных.

Отсюда и появляется распространённое объяснение: мобильный интернет отключают, потому что "дроны используют сотовые вышки". В целом это верно, но слишком упрощено. Главная практическая цель ограничения 4G и 5G - удар по IP-каналу передачи данных. Если у БПЛА пропадает мобильный интернет, он не падает и не теряет автономность. Но ему становится сложнее передавать видео, телеметрию, разведданные, подтверждение результата и принимать команды коррекции.

При этом замечу, что сотовая инфраструктура - это не только интернет. Сигналы базовых станций теоретически могут использоваться и как дополнительный навигационный ориентир. Это более сложный сценарий. Для него нужны специальные алгоритмы, радиокарта местности и объединение таких данных с другими средствами навигации. Но принципиально важно другое: если отключается только мобильный интернет, базовые станции не перестают излучать. То есть ограничение мобильного интернета хорошо бьёт по видеоканалу и телеметрии, но не убирает сам радиосигнал базовых станций как возможный ориентир.

А что на Украине? Там публично чаще обсуждается не полное отключение связи, а локальное ухудшение работы высокоскоростного слоя 4G и 5G. Смысл в том, чтобы сохранить голосовую связь, СМС, аварийные вызовы и базовую устойчивость сети, но затруднить передачу видео и данных с борта БПЛА. В России пользователь чаще сталкивается с более грубой моделью: мобильный интернет исчезает полностью либо заменяется ограниченным набором разрешённых сервисов.

То есть и для нас решение здесь не в полном отключении мобильного интернета. Это слишком грубая мера, которая одновременно бьёт и по БпЛА, и по собственной экономике, логистике, экстренным службам и обычным пользователям. Если задача - не "выключить вышки", а лишить беспилотник устойчивого канала передачи данных, научиться выявлять аномальные IoT/SIM-подключения и заранее обнаруживать сам аппарат. Для этого нужны более избирательные ограничения мобильного трафика, анализ мобильной активности, контроль роуминга иностранных IoT-операторов и массовое развёртывание систем обнаружения низколетящих целей вокруг критической инфраструктуры. Гражданская телеком-инфраструктура постепенно стала частью поля боя. Хорошая новость в том, что технически решить эту проблему можно за короткий срок.

@rogozin_alexey