Глава 1. Введение
Ни профессионалы, ни обычные люди, сталкиваясь с необходимостью прогнозировать поведение людей в новой ситуации на основании действий, имевших место в какой-либо ситуации в прошлом, не могут сделать это удовлетворительным образом.
Ситуационная переменная порождает очень значительные различия. Иногда она даже обусловливает почти всю разницу в результатах, а данные о личностных характеристиках и индивидуальных различиях, которые, как считали другие, только и имеют значение, оказываются совершенно бесполезными.
Непомерно раздутое представление людей о значимости личностных черт и диспозиций при одновременной неспособности признать важность ситуационных факторов при их воздействии на поведение получило название фундаментальные ошибки атрибуции.
Некоторые важные, на наш взгляд, факторы оказываются по своему воздействию неощутимыми. Другие же, почитаемые нами за слабые, в действительности оказывают очень сильное влияние (по крайней мере в определенных контекстах). Акцентирование внимания на «калибровке» масштабности эффекта, производимого ситуационными факторами, является важнейшим принципиальным моментом при подготовке специалистов по социальной психологии.
Мы принимаем за аксиому то, что социальная психология никогда не достигнет такого состояния, чтобы иметь возможность с точностью предсказывать, каким образом поведет себя отдельный (даже очень хорошо нам известный) индивид в отдельно взятой новой ситуации.
Обыденная социальная психология отличается от научной. В связи с этим мы определяем три принципа.
Первый имеет отношение к силе и тонкому, подчас скрытому характеру ситуационных влияний.
Второй — обращает внимание на важность субъективных интерпретаций конкретной ситуации людьми.
Третий — говорит о необходимости рассмотрения и индивидуальной психики, и социальной группы в качестве напряженных систем, или «полей», характеризующихся равновесием между побуждающими и сдерживающими силами.
Социальная психология говорит о том, что только ситуация, интерпретируемая человеком, является единственным подлинным стимулом. Люди оказываются неспособны осознать степень, с которой наблюдаемые действия и результаты могут служить отражением не личностных диспозиций действующего субъекта, а, скорее, объективных факторов ситуации, с которыми он сталкивается, и его субъективной интерпретации этих факторов.Существование простых механических закономерностей, соотносящих отдельные стимулы с конкретными реакциями, попросту невозможно, если учесть, что и те, и другие встроены в динамический контекст, видоизменяющий и ограничивающий действие этих закономерностей.
Положение, сложившееся в социальных науках, не отличается фундаментально от того, которое мы имеем в естественных науках. Уже давно признано, что законы физики не позволяют нам с большой уверенностью предсказать, когда тот или иной лист упадет с дерева.
Для описания незначительных по величине и непредсказуемых возмущений, могущих иметь впечатляющие последствия, был введен специальный термин «эффект бабочки» описанный в книге "Хаос. Создание новой науки" Джемса Глейка.
Далее.. глава 2.Власть и ситуация
Р.Нисбет "Человек и ситуация.Социальная психология
Сообщений 1 страница 8 из 8
Поделиться12026-07-18 08:53:30
Поделиться22026-07-22 09:47:00
Глава 2. Власть ситуации
Наблюдения заставили социальных мыслителей осознать потребность в выведении анализа социальных процессов за пределы рассмотрения индивидуальных потребностей и личностных черт. Нахождение в толпе заряжает индивидов энергией, одновременно лишая их способности к рациональному суждению. Чем же объясняются подобные проявления? Простым возбуждением и всплеском эмоций? Или же ощущением анонимности, распылением ответственности, снижением вероятности наказания?
Все эти уводящие в разные стороны объяснения долгое время продолжали оставаться захватывающей темой для исследований. Однако каковы бы ни были истоки подобных проявлений, линчующие толпы, мародерствующие молодежные банды или одурманенные футбольные болельщики — все они убедительно иллюстрируют факт управляющего влияния ситуации на поведение людей.
Соломон Аш в своих экспериментах получил потрясающий результат — готовность столь многих людей скорее отвергнуть недвусмысленные свидетельства собственных органов чувств, чем остаться в одиночестве, противостоя группе.
Участие в ситуации группы людей может удерживать свидетеля от вмешательства по двум причинам.
Первая и наиболее очевидная — распыление ответственности, ощущаемое каждым участником подобной ситуации ввиду присутствия других людей.
Вторая, менее очевидная причина, заключается в проблеме субъективной интерпретации. Бездействие других людей играет на руку пониманию ситуации, согласующемуся с невмешательством
Почему социальное влияние столь сильно? Другие люди являются для нас одним из лучших источников информации о мире. Если мое мнение отлично от вашего, тогда мне следует учитывать ваше мнение, опираясь на статистические методы.
Группы следует рассматривать пребывающими в состоянии постоянного напряжения «когнитивном диссонансе». В случае социального влияния диссонанс возникает между взглядами данного человека и взглядами группы (равно как и ее требованиями в отношении конформности). Как правило, данный диссонанс разрешается в пользу взглядов, разделяемых группой, зачастую путем не просто компромисса, а всецелого приятия групповых взглядов при подавлении собственных сомнений.
До сих пор мы уделяли внимание только одному аспекту ситуационизма — способности различных обстоятельств вызывать проявление неожиданного для окружающих поведения. Другой его аспект, состоит в том, что незначительные различия между ситуациями зачастую бывают сопряжены с очень значительными различиями в поведении. Когда мы обнаруживаем, что незначительное, на первый взгляд, обстоятельство производит огромный поведенческий эффект, мы можем с полным правом заподозрить, что обнаружили стимул, или « путь» для реакции, служащий появлению или сохранению поведенческих намерений особо высокой интенсивности или устойчивости.
Во время второй мировой войны правительство Соединенных Штатов Америки предприняло ряд кампаний по воздействию на массовое сознание, призванных поощрить людей к покупке облигаций военных займов. Для психологов это означало переход от относительно обобщенных призывов типа «Покупайте облигации военного займа!». Результатом было увеличение в два раза объема продаж облигаций (с 25 до 50% всех лиц, получающих зарплату).
Значение этого урока все более и более осознается современными профессионалами массового убеждения. Ситуационистский взгляд на вещи предполагает применение стратегий социального влияния. Одна из наиболее мощных заключается в побуждении людей к первоначальным незначительным и не чреватым, на первый взгляд, последствиями шагам, что приводит в конце концов к совершению более значительных и гораздо более серьезных.
В исполнении человека, умеющего манипулировать людьми, данный принцип сводится к тому, чтобы сначала «просунуть ногу в дверь», прося о небольшом одолжении или обещании и лишь затем попросить принять на себя более серьезные обязательства либо предпринять более серьезные действия, которые и являются истинной целью манипулятора. Аналогичным образом первоначальный отказ человека выполнить большую просьбу может позволить легко уговорить его выполнить другую, менее значительную .
Результаты, предложенные к рассмотрению С.Милгрэмом, представляют собой напоминание о способности отдельных, сравнительно тонких и малозаметных ситуационных сил пересиливать благие диспозиции людей (подробнее см. Стэнли Милгрэм. Подчинение авторитету: Научный взгляд на власть и мораль).
Поделиться32026-07-28 09:39:55
Глава 3. Субъективная интерпретация социальной реальности
Многие факты повседневного человеческого поведения (в особенности социального) становятся объяснимыми и предсказуемыми только в том случае, когда мы знаем или можем точно угадывать субъективные интерпретации и убеждения людей, поведение которых рассматривается. Мы должны отдавать себе отчет в том, что объективного описания стимулов, реакций и подкреплений и даже объективного описания связей между ними редко бывает достаточно для достижения наших научных целей. Для этого нам необходимо знать, как сами участники ситуации воспринимают подобные «объективные» события и что они думают о существующих между ними связях.
Не случайно, что Кларк Халл, Б.Ф. Скиннер и другие сторонники теории научения в бихевиористской традиции, имевшей столь сильное влияние в первой половине столетия, изящно обходили описанные выше проблемы субъективной интерпретации.
Ощущение беспокойства психологов по поводу упорства радикальных бихевиористов, определявших исходные данные и полученные результаты исключительно с объективных позиций, нарастало в течение десятилетий. В частности, ученые, работающие в области современной теории принятия решений, заметили, что люди гораздо более склонны реагировать на перспективу изменения своего состояния, чем на абсолютный результат, который они могут получить вследствие принятия того или иного решения.
В 1979 г. Канеман и Тверски в своем исследовании проблемы выбора с точки зрения теории перспективы показали, что между поведением людей в ситуациях, сулящих потери и приобретения, существует определенная асимметрия, состоящая в том, что люди более мотивированы избежать известных потерь, чем добиться эквивалентного этим потерям выигрыша.
Эта закономерность помогает нам понять, почему людей зачастую побуждает к действию скорее перспектива будущих потерь, чем перспектива приобретений .
Люди считают себя талантливыми или бесталанными, богатыми или бедными, здоровыми или больными, сравнивая себя с другими.
Субъективная интерпретация событий одним и тем же человеком характеризуется значительной изменчивостью. Эта изменчивость достаточно существенна, чтобы, заставить нас ожидать появление заметных различий между поведением этого человека в двух объективно похожих ситуациях.
Также имеет место существенная изменчивость значения, вкладываемого разными людьми в одни и те же (даже фундаментальные) понятия.
Мы полагаем, что огромное число важных феноменов проистекает из изменчивости субъективных интерпретаций, даваемых одним и тем же человеком, а также из различий между интерпретациями, даваемыми разными людьми в одной и той же ситуации.
Вследствие этого мы слишком уверенно беремся и за предсказание поведения других. А когда сталкиваемся с действиями, которых не ожидали, относим их на счет экстремальных личностных качеств других людей либо на счет различий между собственной и чужой мотивацией. При этом мы не признаем, что другой человек может просто по-иному интерпретировать ситуацию.
Набор одних и тех же пунктов, но представленных в разном порядке, порождает различные итоговые оценки. В частности, если положительная информация предшествует отрицательной, это создает у нас впечатление более позитивное, чем если бы те же сведения были представлены в обратной последовательности. Это называется «эффектом первого впечатления».
Аргументы порождают более значительное изменение отношений и позиции людей, если исходят от людей высоко ими оцениваемых.
Исследователи также показали, что две противостоящие друг другу группы приверженцев реагируют на один и тот же набор смешанных и неопределенных данных усилением и большей поляризацией своих убеждений. Потому, что группы проявляют склонность воспринимать информацию, подкрепляющую их собственную позицию, некритично, в то время как другие сведения — в равной степени обоснованные, но противоречащие их позиции, — они рассматривают весьма критически и скрупулезно.
Осознав, что процесс социальные исследователи в течение долгого времени пытались понять механизм действия этого процесса. Особое внимание исследователей было привлечено к двум взаимосвязанным аспектам процесса субъективной интерпретации.
Первый аспект включает в себя присваивание ярлычков или формирование категорий, т.е. то, что позволяет отнести встретившийся предмет, человека или событие к определенному классу явлений и сформировать на этой основе ожидания в отношении отдельных характеристик или свойств объектов, с которыми есть вероятность столкнуться.
Второй аспект субъективной интерпретации связан с разрешением двусмысленности, т.е. с заполнением информационных пробелов и возможной реинтерпретацией информации, не согласующейся с присвоенным ярлычком или категорией отнесения.
Маркетологи, политики и другие потенциальные манипуляторы общественным мнением хорошо понимают важность этих двух аспектов интерпретации. Социальные ярлычки, вроде «борца за свободу» в противоположность «террористу», навешиваются не только с целью пробудить позитивные или негативные в целом реакции, но и для того чтобы поощрить нас к формированию дополнительных умозаключений, усиливающих нашу симпатию или отвращение и согласующихся с коннотациями этих ярлычков.
Люди склонны проявлять гораздо большую субъективную уверенность в предсказании реакций друг друга, чем это можно позволить исходя из объективной оценки точности этих предсказаний.
Эта тенденция, составляющая суть фундаментальной ошибки атрибуции, помогает сохранять веру в резкие и согласованные индивидуальные различия в социальном поведении, а также в личностные черты, лежащие в основе этих различий
Поделиться42026-08-15 09:22:48
Глава 4. Поиск личностной согласованности
Если люди умаляют важность объективных ситуационных факторов и субъективных интерпретаций, то каким причинам они тогда приписывают наблюдаемое ими поведение? И на чем они основывают свои предсказания будущего поведения? Ответ, который мы получаем как из результатов исследований, так и из повседневного опыта состоит в том, что все люди — закоренелые диспозиционисты. Они объясняют прошлые действия и результаты и предсказывают будущие действия и результаты, идя от человека или, более конкретно, исходя из предполагаемых личностных черт либо других хорошо различимых и устойчивых личностных диспозиций. Мы рассмотрим результаты исследований, касающихся прогностического потенциала личностных черт — таких, как экстраверсия, честность и зависимость. Однако наш обзор высветит как раз явную недостаточность этого потенциала.
И обычные люди, и ученые-психологи придерживаются теорий личности, которые содержат два основных предположения о человеческом поведении, вытекающих, по-видимому, из повседневного социального опыта.
Первое предположение состоит в том, что множество ситуаций, имеющих место в социальной жизни, вызывает у разных людей явно непохожие реакции. В самом деле, именно картина подобного разнообразия реакций побуждает как обычных людей, так и профессиональных психологов ставить различия в диспозициях на первое место.
Второе предположение состоит в том, что в своих реакциях на различные ситуации люди проявляют достаточно высокую согласованность, а, следовательно, и достаточно высокую предсказуемость поведения.
Сведение воедино этих двух предположений дает нам основную посылку обыденного диспозиционизма. Изменчивость реакций различных людей на ту или иную ситуацию отражает не случайный характер, а отчетливо различимые и устойчивые личностные свойства, с которыми приходят в данную ситуацию различные ее участники.
Мы не просто выделяем отличные друг от друга личностные черты и типы, но зачастую можем также объяснить, почему они существуют, и почему определенный человек не может обладать иными личностными чертами или принадлежать к другому типу. За многие годы исследователи предложили ряд детально проработанных классификаций черт и типов личности (например, я тоже прошел тест Майерс-Бриггс (MBTI) на определение психологического типа, и был отнесен к типу ISTJ: Прирожденные организаторы жизни).
На наиболее высоком уровне обобщения нам предлагают три интегральных характеристики или три фактора: экстраверсия-интроверсия, доброжелательность-антагонизм и эмоциональная стабильность-нестабильность. Обычный человек может резонно ожидать что технология оценки личностных качеств и предсказания поведения доведена до высокой степени совершенства. Это означает, что существуют инструменты и формулы, позволяющие с высокой точностью предсказывать поведение конкретных людей в конкретных ситуациях. Однако множество имеющихся фактов демонстрирует ложность любого из подобных ожиданий.
Работа Уолтера Мишела показала, что средний уровень корреляции между различными поведенческими показателями, которые были специально созданы для выявления одной и той же личностной черты (такой, как импульсивность, честность, зависимость и т.п.), находился обычно в пределах между 0,1 и 0,2, а зачастую оказывался даже ниже (подробнее см. Уолтер Мишел. Развитие силы воли).
Мишел не стал пытаться объяснять факт низких корреляций методологическими погрешностями, а предложил рассмотреть возможность того, что подобные низкие корреляции могут отражать некую важную истину о человеческом поведении. Он заставил нас считаться с тем фактом, что объективные данные о поведении не могут служить оправданием ни нашей склонности навешивать готовые ярлычки личностных черт, ни нашим исходным посылкам о согласованности поведения, на которые мы при этом опираемся.
Он подчеркивал, что отдельный субъект в одних и тех же ситуациях может демонстрировать очень согласованные реакции, другими словами, что конкретная реакция на конкретную ситуацию может быть очень устойчива во времени.
Мишел настаивал на том, что значительные различия между людьми, видимо, ограничены их отдельными реакциями на отдельные ситуации — такими, например, как дружелюбное поведение в столовой или готовность идти на конфронтацию со своим работодателем, что никак не свидетельствует о всеобъемлющей, кросс-ситуативной экстравертированности или напористости.
Поделиться52026-08-15 13:41:58
Вследствие этого мы слишком уверенно беремся и за предсказание поведения других. А когда сталкиваемся с действиями, которых не ожидали, относим их на счет экстремальных личностных качеств других людей либо на счет различий между собственной и чужой мотивацией. При этом мы не признаем, что другой человек может просто по-иному интерпретировать ситуацию.
Весьма не логичное высказывание.
Когда человек сталкивается с поведением других, которого не ожидал, то он относи это на счёт их личностных качеств и различий между их и его мотивацией, это буквально то же самое, что и иная интерпретация ситуации.
Т.е. понятия которые автор этой цитаты попытался противопоставить другу на самом деле относятся к одному смысловому полю.
Поделиться62026-08-15 13:49:40
Эта тенденция, составляющая суть фундаментальной ошибки атрибуции, помогает сохранять веру в резкие и согласованные индивидуальные различия в социальном поведении, а также в личностные черты, лежащие в основе этих различий
Какая то бессмысленная фраза, что за вера в согласованные и резкие индивидуальные различия? Никакой веры тут не надо, каждый индивид видит эти различия постоянно, если обращает внимание на окружающих.
Моё мнение , очень немногие авторы психологических книг заслуживают внимания, их тексты зачастую являются набором общих утверждений написанных достаточно корявым языком и ничего действительно значимого в них не сообщается.
Поделиться72026-08-16 09:01:41
кофер написал(а):
Эта тенденция, составляющая суть фундаментальной ошибки атрибуции, помогает сохранять веру в резкие и согласованные индивидуальные различия в социальном поведении, а также в личностные черты, лежащие в основе этих различий
Какая то бессмысленная фраза, что за вера в согласованные и резкие индивидуальные различия? Никакой веры тут не надо, каждый индивид видит эти различия постоянно, если обращает внимание на окружающих.
Моё мнение , очень немногие авторы психологических книг заслуживают внимания, их тексты зачастую являются набором общих утверждений написанных достаточно корявым языком и ничего действительно значимого в них не сообщается.
Вы очевидно не совсем понимаете смысл слова атрибуция Оно обозначает механизм объяснения причин поведения людей, которые в данный конкретный момент времени не представляют, какой смысловой образ(картинка, действие) рождается в голове другого человека при восприятии чьих-то слов им сказанных.
Пример я сказал вам слово ЧАЙНИК. Попробуйте описать картинку родившуюся в вашей голове после прочтения этого слова.
Поделиться82026-08-22 21:23:23
насчет Скиннера - В 1972 году Американская психологическая ассоциация назвала Берреса Фредерика Скиннера самым выдающимся психологом XX века. Зигмунд Фрейд - второй.