Дать человеку больше знания, нежели он в данную минуту способен вместить, — опыт весьма опасный; кроме того, ещё и другие соображения удерживают меня. Внезапное сообщение фактов, столь выходящих за рамки обычного, во многих случаях губительно не только для неофита, но и для тех, кто находится непосредственно около него. Это подобно передаче адской машины или заряженного револьвера со взведённым курком в руки того, кто никогда не видел подобных вещей. Наш случай в точности аналогичен. Мы чувствуем, что время приближается и что мы должны выбрать между торжеством Истины и Царством Заблуждения — и Ужаса. Мы должны допустить немногих избранных к великой тайне или же предоставить гнусным шамарам* увлечь лучшие европейские умы в наиболее безумный и губительный из предрассудков — спиритизм; и мы действительно чувствуем, как будто мы передаём целый груз динамита в руки тех, кого мы хотим видеть защищающимися от красношапочных Братьев Тьмы.

Итак, поскольку нам приходится одной рукой передавать миру крайне нужное и тем не менее опасное оружие, а другой отгонять шамаров (разрушение, произведённое ими, уже огромно), не думаете ли вы, что мы имеем право медлить, выдерживать паузу и чувствовать необходимость осторожности, как никогда ранее?

Подведём итог: злоупотребление знанием со стороны ученика всегда отзывается на наставнике; также, сдаётся мне, вам ещё неизвестно и то, что, разделяя свои тайны с другими, Адепт в силу непреложного Закона задерживает своё собственное продвижение к Вечному Покою*. Возможно, то, что я сообщил вам сейчас, поможет вам увидеть вещи в более верном свете и тем лучше оценить наше взаимное положение. Шатание на пути не приводит к быстрому окончанию пути. К тому же вас должно поразить как труизм, что Цена должна быть заплачена за всё и каждая истина оплачивается кем-то; в данном случае — мы платим. Не бойтесь, я готов заплатить мою долю, и так я сказал тем, кто задал мне этот вопрос.

Вспомните, что я сказал в моём последнем письме о Планетных духах. Чан-чуп* (адепт, который силою своего знания и озарения души освобождается от проклятия бессознательного перевоплощения), вместо того чтобы воплотиться лишь после телесной смерти, может по своей воле и желанию совершить это, и неоднократно, в течение своей жизни, если сочтёт это нужным.

Письмо IX

То, что большинством людей рассматривается как «факт», нам может казаться лишь простым следствием, позднейшим соображением, не сто́ящим нашего внимания, обычно привлекаемого лишь первоначальными фактами. Жизнь, даже и неограниченно продлённая, слишком коротка, чтоб отягощать ум мелькающими подробностями — пустыми тенями. Наблюдая за развитием бури, мы пристально вглядываемся в производящую её Причину и оставляем тучи прихотям ветра, формирующего их. Всегда имея под рукою средства, как только становится совершенно необходимым, ознакомиться с мелкими подробностями, мы интересуемся лишь главными фактами. Потому едва ли мы можем быть абсолютно неправы — в чём вы часто обвиняете нас, — ибо наши заключения никогда не выводятся из второстепенных данных, но из всего положения в целом.

С другой стороны, обыкновенный человек — даже из самых интеллектуалов, — устремляющий всё своё внимание на признаки очевидные и внешние и будучи неспособен проникнуть a priori* в суть вещей, постоянно склонен неверно оценивать ситуацию в целом, и ему только и остаётся, что обнаруживать свою ошибку, когда уже слишком поздно. Благодаря сложности и запутанности политики, прениям и дебатам и тому, что, если я не ошибаюсь, вы называете светскими беседами, салонными дискуссиями и обсуждениями, софистика сделалась в Европе «логическим упражнением умственных способностей», тогда как у нас она никогда не выходила за рамки своей первоначальной стадии «ошибочного логического рассуждения», шатких, ненадёжных посылок, из которых выводится и образуется и тотчас же принимается большинство заключений и мнений. К тому же нас, невежественных азиатов Тибета, приученных скорее следовать за мыслью нашего собеседника или корреспондента, нежели за словами, в которые он её облекает, — обычно мало занимает точность его выражений.

У вас обоих сложилось странное представление, что нас может заботить или даже в самом деле заботит, что могут сказать или подумать о нас. Образумьте свой заблудший ум и вспомните, что первое требование, даже для простого факира*, — это приучить себя оставаться одинаково равнодушным как к моральным ударам, так и к физическому страданию. Ничто не может причинить нам личное горе или радость. И говорю я вам всё это скорее чтобы вы поняли нас, а не себя, ибо познание себя — труднейшая из наук.

Письмо X

Люди, вступающие в Общество с одним эгоистическим намерением достичь могущества, ставя оккультную науку своей единственной или хотя бы главной целью, могут с таким же успехом и не вступать — ибо они обречены на разочарование, так же как и те, кто совершает ошибку, позволив им считать, что Общество ничего другого собой и не представляет.

Именно потому, что эти люди слишком много проповедуют о «Братьях» и слишком мало, если вообще хоть что-то, о Братстве, они не достигают успеха. Сколько раз нам приходилось повторять, что тот, кто вступает в Общество с единственной целью войти в контакт с нами и если и не приобрести такие силы, то, по крайней мере, убедиться в их реальности и в нашем объективном существовании, — тот преследует мираж! Итак, повторяю ещё раз. Лишь тот, в чьём сердце живёт любовь к человечеству и кто способен в совершенстве постичь идею возрождающего практического всеобщего Братства, только тот имеет право на обладание нашими тайнами. Лишь такой человек никогда не злоупотребит своими силами, и можно будет не опасаться, что он обратит их на себялюбивые цели. Человек, который не ставит благо человечества выше своего личного блага, не достоин стать нашим чела* — он не достоин стать в знании выше своего соседа. Если он жаждет чудес, пусть удовлетворяется проделками спиритизма. Таково истинное положение вещей.

Было время, когда от моря и до моря, от гор и пустынь Севера* до огромных лесов и холмов Цейлона была лишь одна вера, один объединяющий клич — спасти человечество от бедствий невежества во имя Того, кто первый учил о равенстве всех людей. И что же теперь! Где величие нашего народа и единой Истины? Это, можете вы сказать, — прекрасные видения, которые были когда-то реальностью на земле, но промелькнули подобно свету летнего вечера.

Да; и вот мы среди борющихся людей, людей упрямых, невежественных, ищущих знания истины и всё же неспособных найти её, ибо каждый ищет её лишь для личной выгоды и удовольствия, не допуская и мысли о других. Неужели же вы, или скорее они, никогда не поймут истинного значения и объяснения этого великого крушения и опустошения, которое постигло нашу страну и угрожает всем странам — вашей прежде всего? Себялюбие и исключительность убили нашу — и то же себялюбие и исключительность убьют и вашу, имеющую к тому же ещё и другие недостатки, которые я не хотел бы называть. Мир тучами закрыл свет истинного знания, и себялюбие не допускает его воскрешения, не признавая и отказываясь от всеобщего братства всех тех, кто рождён согласно одному и тому же неизменному закону природы.

Примечания к письму X
Чела (др.-инд.) — ученик Гуру или Мудреца, последователь адепта какой-либо философской школы.

Север — имеется в виду север Индии.

Письмо XII*
(1)† † Таким образом здесь и далее выделены вопросы корреспондентов (кроме фраз, вставленных в них Учителем). — Ред.Мне представляется, что при завершении пралайи* импульс, данный Дхьян-Каганами*, развивает ряд миров из хаоса не одновременно, а один за другим.

(1) Представление правильное. Ничто в природе не возникает внезапно — всё подчиняется одному и тому же закону постепенной эволюции. Осознайте только раз процесс махацикла, одной сферы, и вы поймёте все остальные. Один человек рождается подобно другому, одна раса появляется, развивается и приходит в упадок подобно другой и всем прочим расам. Природа следует по одной и той же колее — от «сотворения» мира и до «сотворения» мошки. Изучая эзотерическую космогонию, устремите духовный взор на физиологический процесс человеческого рождения: переходите от причин к следствию, устанавливая, по мере продвижения, аналогии между рождением человека и рождением мира. В нашей доктрине вы неизбежно найдёте синтетический метод; вы должны будете объять всё целиком — то есть слить воедино макрокосм и микрокосм, — прежде чем вы сможете изучать части по отдельности или анализировать их с пользою для своего ума. Космология есть одухотворённая физиология мира, ибо закон един.

(2) Что, по моему разумению, происходит посреди периода активности между двумя пралайями — т.е. манвантары, — это следующее. Атомы поляризуются в высшей сфере духовной эманации из-за (извне) покрова первоначальной космической материи. Магнетический импульс, который привёл к этому результату, переносится с одной минеральной формы на другую в первой сфере, пока, совершив круг существования в этом царстве первой сферы, не спустится током притяжения во вторую сферу.

(2) ...Поляризуются сами собою в процессе движения, устремлённые непреодолимой действующей Силой. В Космогонии и в работе природы положительные и отрицательные или активные и пассивные силы отвечают мужскому и женскому принципам. Ваша духовная эманация приходит не «из-за (извне) покрова», но есть мужское семя, падающее в покров космической материи. Активный принцип привлекается пассивным, и Великий Наг, змий — эмблема вечности, притягивает свой хвост в пасть, образуя таким образом круг (циклы в вечности) в этом непрестанном преследовании негативного позитивным. Отсюда эмблема лингама*, фалла и ктеис. Единый и главный атрибут всемирного духовного принципа — бессознательного, но вечно деятельного жизнедателя — распространяться и проливать; тогда как атрибут мирового материального принципа — собирать и оплодотворяться. Не имея в разъединённом состоянии ни сознания, ни бытия, они становятся сознанием и жизнью при сочетании друг с другом. Отсюда также Brahma, от санскритского корня brih — распространяться, расти или плодоносить. Брахма есть не что иное, как животворящая, разворачивающаяся сила природы в её вечной эволюции.