Письмо III*
Вы просите обучать вас истинной науке — оккультному аспекту известной стороны природы; и это, вы полагаете, столь же легко исполнить, как и попросить об этом. Вы, очевидно, не осознаёте, какие огромные трудности стоят на пути передачи даже простейших основ нашей науки тем, кто обучался по вашим обычным методам. Вы не понимаете, что чем более вы впитали ваши методы, тем менее вы способны интуитивно понять наши, ибо мысли человека бегут по наезженной колее, и если только он не обладает мужеством зарыть её и проложить себе новую, он волей-неволей вынужден двигаться по старым рельсам. Позвольте мне привести несколько примеров.

В согласии с точной современной наукой обычно постулируется единая космическая энергия, и вы не видите разницы между энергией, которую расходует путник, отбрасывая в сторону ветку, заграждающую ему путь, — и учёным-экспериментатором, который расходует такое же количество энергии, приводя в действие маятник! Мы же видим: ибо мы знаем, что между ними — разница огромная. Первый без пользы расточает или рассеивает силу, второй концентрирует и накапливает её. И здесь пожалуйста поймите, что я имею в виду не их относительную полезность, как можно было бы подумать, но именно то, что в одном случае налицо лишь грубая сила, растраченная без какой-либо трансмутации этой грубой энергии в более высокую потенциально возможную форму духовных движущих сил, а в другом — именно это последнее.

Прошу вас, не сочтите сказанное чем-то смутно-метафизическим. Мысль, которую я хочу передать вам, такова: следствием высочайшего умственного процесса в мозгу, занятом научными вопросами, будет образование утончённого вида духовной энергии, который, в действии космическом, способен производить неограниченные следствия; тогда как автоматически действующий мозг содержит или накапливает в себе лишь известное количество грубой силы, бесплодной для блага этого индивидуума или человечества. Человеческий мозг — это непрестанный преобразователь низшей грубой энергии природы в космическую силу тончайшего качества; и совершенный адепт становится центром, излучающим потенциальные формы, которые порождают всё новые и новые взаимосвязи на протяжении последующих эонов*. В этом ключ к его таинственной способности воплощать и материализовывать в видимом мире те формы, которые его воображение строит в мире невидимом из инертной космической материи. Адепт не создаёт что-либо новое, но лишь приспосабливает и использует то, что хранится в природе вокруг него, — материал, прошедший на протяжении вечностей через все формы. Ему остаётся лишь выбрать нужную форму и вызвать её вновь в объективное существование. Но кому из ваших «учёных» биологов это не покажется бредом сумасшедшего?

Приведу вам ещё один практический пример. Мы усматриваем огромную разницу в качестве двух энергий, равных в количественном отношении и затраченных двумя людьми, один из которых, предположим, держит путь к месту своей ежедневной спокойной работы, а другой направляется предать своего собрата в полицейский участок, — тогда как представители науки не видят тут никакой разницы. И мы — но не они — видим определённую разницу между энергией движения ветра и вращающегося колеса. Почему же? Потому что каждая мысль человека при выявлении переходит во внутренний мир и становится активной сущностью, присоединяясь (мы могли бы назвать это срастанием) к элементалу* — то есть к одной из полуразумных сил царств природы. Она продолжает существовать как активная разумная сущность — порождённое умом создание — больший или меньший период времени, соразмерно первоначальной интенсивности мозговой деятельности, породившей её. Так, добрая мысль сохраняется как активная благотворная сила, а злая мысль — как злобный демон. Таким образом, человек постоянно заселяет свой поток в пространстве своим собственным мирком, наполненным порождениями собственных мечтаний, желаний, порывов и страстей; и поток этот взаимодействует с любой чувствительной или нервной структурой, соприкасающейся с ним, соразмерно его динамической напряжённости. Буддист называет это скандха, индус — Карма; адепт развивает эти формы сознательно, другие люди плодят их бессознательно. Чтобы преуспевать и сохранить свою силу, адепт должен пребывать в одиночестве, и более или менее внутри своей собственной души.

Ещё меньше точная наука сознаёт, что занятый своим строительством муравей, трудолюбивая пчела, вьющая гнездо птица накапливают, каждый по-своему, своим скромным трудом, столько же космической энергии в её потенциальной форме, сколько и Гайдн, Платон или пахарь, ведущий свою борозду, — своим трудом; тогда как охотник, убивающий дичь из удовольствия или ради дохода, или позитивист*, прилагающий свой интеллект, чтобы доказать, что + × + = –, затрачивают и рассеивают энергию не меньшую, чем тигр, обрушивающийся на свою жертву. Эти все обкрадывают природу, вместо того чтобы обогащать её, и всем им, соразмерно степени их разумности, придётся ответить за это.

Из нескольких ваших вопросов мы сначала, если не возражаете, разберём вопрос относительно того, что «Братству» якобы не удалось «оставить какой-либо след в истории мира». Они должны были бы суметь, считаете вы, при их исключительных преимуществах, «собрать в свои школы значительную часть наиболее просвещённых умов каждой расы». А откуда вам известно, что они не оставили подобный след? Знаете ли вы об их деяниях, успехах и неудачах? Где же ваша скамья подсудимых, чтобы обвинять их? Каким образом мог ваш мир собрать доказательства о делах людей, которые неизменно держали плотно закрытыми все возможные входные двери, через которые любопытствующие могли бы следить за ними? Первейшим условием их успеха было исключить любой надзор или вмешательство извне. Они знают свершённое ими; а всё, что могли воспринять люди не их круга, — это результаты, причины которых оставались скрыты от глаз. Чтобы как-то объяснить эти результаты, люди в разные эпохи изобретали теории о вмешательстве «Богов», особом Провидении, судьбе, благотворном или враждебном влиянии звёзд.

Не бывало такого времени на протяжении так называемого исторического периода или до него, когда бы наши предшественники не формировали события и не «делали историю», факты которой впоследствии неизменно искажались «историками», чтобы привести их в соответствие с современными предрассудками. Вполне ли вы уверены в том, что зримые героические личности в этих последовательных драмах не были зачастую лишь их марионетками? Мы никогда не претендовали на способность приводить народы в целом к тому или иному поворотному пункту вопреки общему течению мировых космических соотношений. Циклы должны идти своими кругами. Периоды света и тьмы в умственной и нравственной сфере сменяют друг друга, как день сменяет ночь. Большие и малые юги* должны совершаться согласно установленному порядку вещей. И мы, увлекаемые этим мощным течением, можем лишь изменять и направлять некоторые из его меньших потоков. Обладай мы могуществом воображаемого Личного Бога, и будь всемирные и непреложные законы лишь игрушками для забавы, тогда, поистине, мы могли бы создать условия, которые превратили бы эту землю в Аркадию* для возвышенных душ. Но поскольку нам приходится иметь дело с непреложным Законом, и будучи сами его творением, мы вынуждены делать то, что в наших силах, и быть благодарными за это. Бывали времена, когда в наших школах обучалась «значительная часть просвещённых умов». Такие времена знавали Индия, Персия, Египет, Греция и Рим. Но, как я уже отмечал, адепт есть редкий цветок своего века, и сравнительно мало их появляется в одном столетии. Земля есть поле битвы нравственных сил не в меньшей мере, чем сил физических, и неистовство животных страстей, под воздействием грубых энергий низшей группы эфирных посредников, постоянно направлено на подавление духовности.

Те же причины, которые материализуют ум индуса, равным образом воздействуют на всю западную мысль. Образование возводит на трон скептицизм, но заточает в темницу духовность. Вы можете принести огромную пользу, помогая снабдить западные народы надёжным фундаментом для перестройки их рушащейся веры. А в чём они нуждаются — так это в доказательстве, предоставить которое может одна только азиатская психология. Дайте его — и вы даруете счастье тысячам умов. Век слепой веры прошёл; пришло время исследования. Исследование, которое только вскрывает ошибку, не выявив ничего, на чём душа могла бы утвердиться и созидать, лишь породит иконоборцев. Иконоборчество, именно в силу своего разрушительного характера, ничего дать не может; оно способно только ниспровергать. Но человек не может удовлетвориться голым отрицанием. Агностицизм* — это лишь временная остановка.

Это именно тот момент, когда следует ввести в нужное русло периодически повторяющийся импульс, который должен вскоре последовать и который подтолкнёт наш век к крайнему атеизму или же увлечёт его назад в крайности жречества, если не направить его к первичной и душеутоляющей философии арийцев. Кто наблюдает за тем, что происходит сегодня, с одной стороны, среди католиков, плодящих чудеса со скоростью размножения термитов, а с другой стороны, среди неверующих, массами обращающихся в агностиков, — тот поймёт, в какую сторону развиваются события. Наш век упивается разгулом феноменов. Те же самые чудеса, которые спиритуалисты* приводят в противовес догмам о вечных муках и искуплении, католики пытаются представить сильнейшим доказательством своей веры в чудеса. Скептики потешаются над теми и над другими. Все слепы, и нет никого, кто направил бы их!

Вы и ваши коллеги могли бы предоставлять материалы для столь необходимой всемирной религиозной философии: философии, неуязвимой для нападок науки, ибо она сама — завершение абсолютной науки; и религии, действительно достойной этого наименования, поскольку она охватывает взаимоотношение человека физического с человеком психическим, а также их обоих — со всем, что выше и ниже них. Разве не стоит это небольшой жертвы? И если, поразмыслив, вы решите вступить на этот новый жизненный путь, то да будет известно, что ваше Общество — это не клуб, где занимаются рекламой или демонстрацией чудес, и не заведение, посвящённое изучению феноменализма*. Главная его цель — искоренять существующие суеверия и скептицизм*, и извлечь из давно запечатанных древних источников доказательства, что человек имеет возможность формировать свою собственную будущую судьбу и доподлинно знать, что он может жить и дальше, если только пожелает, и что все «феномены» — это проявление естественного закона, стремиться к пониманию которого есть долг каждого разумного существа.